В эксклюзивном интервью для KHL.ru лучший бомбардир «Торпедо» Максим Летунов рассказал об изменениях в игре, о нюансах игры центрального нападающего, о личных качествах и работе под руководством Игоря Ларионова.
— Второй сезон в КХЛ команды играют по 68 матчей. Вы, как и ещё семь игроков «Торпедо» в текущем сезоне пока не пропустили ни одной игры. Есть ощущение, что может быть стоит сделать паузу на одну-две игры?
— Сыграли пока 39 игр. Не думаю, что нужно давать отдых и не выходить на игру. Пока что точно рано. Достаточно выходных и перерывов между играми. Не люблю делать паузы в играх. Люблю быть в игровом тонусе. Тогда я показываю свой лучший хоккей. В «Торпедо», в принципе, все жадные до игры.
— В прошлом сезоне вы присоединились к команде в начале чемпионата, в этом — прошли всю предсезонку с «Торпедо». Разница ощущается?
— Разница большая. В том году, когда приехал уже в начале сезона, потребовалась адаптация и к ребятам, и к команде, и к персоналу, и вообще к хоккею КХЛ. Тяжело выбрать определённый пункт, к чему надо было конкретно адаптироваться после североамериканского хоккея. Более нестандартные действия при входе в зону, позиционный хоккей другой. Когда играешь большую часть карьеры в Северной Америке и приезжаешь сюда, возможно, также надо скорректировать менталитет. Поэтому где-то полсезона была раскачка. А в этом сезоне прошёл сборы с командой, вокруг знакомые лица, знакомый хоккей, поэтому было намного легче и результат говорит сам за себя.
— Удивительно, когда игрок в 27 лет подписывает контракт на три года, в эпоху дефицита хороших центральных нападающих и в то время, когда через год можно было бы требовать другие условия, находясь в самом «пиковом» хоккейном возрасте. Как можно это объяснить?
— Приехав в «Торпедо», я полюбил и город, и команду, и тренерский штаб. После прошлого сезона было много разговоров и раздумий, но пришёл к выводу, что хотелось бы подольше задержаться в Нижнем Новгороде. Сейчас не так много длительных контрактов в КХЛ и «Торпедо» тем самым показало свою уверенность во мне. Это очень приятно. Не вижу минусов в том, что зафиксировал условия сразу на три года. Не думаю, что кто-то хочет каждый раз подписывать контракт на один год и сидеть нервничать, думая о том, как надо получше провести сезон. Хорошо, когда есть стабильность, ты можешь выходить на лёд и показывать свою лучшую игру. В этом сезоне мне пока это удаётся.
— «Торпедо» в данном сезоне пока не входит в число самых забивающих команд. При этом игра в обороне стала лучше и надёжнее, в том числе с точки зрения возврата нападающих в оборону.
— Это действительно так. У нас идёт большой акцент на возврат в оборону, чтобы нападающие бежали и оказывали давление на игрока соперника с шайбой, желательно уже в средней зоне, не давая чистого входа в нашу зону. Также большой акцент делаем на блокировку бросков и на то, чтобы накрывать как можно быстрее соперников возле бортов. Усердно работаем над этими компонентами.
— Но это очень энергозатратно. Может быть, из-за этого остаётся меньше сил на атакующие действия?
— Нет, сил у нас достаточно. Но против нас соперники стали играть в другой хоккей по сравнению с прошлым сезоном. Играют в более оборонительный хоккей, стараются не пропустить. Понимают, что если дать нам пространство, то мы можем много забить. Из-за этого бывают игры, когда не очень много голов, как хотелось бы. Гораздо легче и интереснее играть в «зеркальный» хоккей, когда обе команды играют открыто, на высоких скоростях. Играя же против «автобусов», иногда очень тяжело зайти в чужую зону и что-то придумать.
— Насколько вы довольны своей статистикой?
— Если честно, то не смотрю на какие-то статистические показатели. Даже не знаю, какой у меня процент выигранных вбрасываний. Естественно, хотелось бы, чтобы он был больше 50. Но главное, что большинство ключевых вбрасываний выиграно. Иногда бывает, казалось бы, выигранное вбрасывание записывают в проигранные. Поэтому особо не смотрю на статистику. Бывает в игре, что всегда на вбрасываниях находишься на неудобной стороне и сложно такие вбрасывания выиграть вчистую.
— Разве у профессионалов может быть неудобная сторона?
— У любого центрального нападающего она есть. Если судья стоит с правой стороны, это всегда неудобно для леворуких центральных. Расположение судьи на вбрасывание играет большую роль. Поэтому, когда в зоне атаки можно выбрать, где будет вбрасывание, в этом есть преимущество. Соответственно, в зоне обороны уже у соперника преимущество и приходиться подстраиваться под центрального соперника: смотреть кто он, с какой руки играет, как ноги ставит. Перед игрой постоянно смотрим, кто у соперника будет играть на вбрасываниях. Это играет большую роль, особенно при игре в большинстве. Мы выходим с Алексеем Кручининым — он праворукий, я леворукий. Всегда обсуждаем с какой стороны будем выигрывать вбрасывание, и кто встанет на точку.
— За половину сезона вы уже набрали очков больше, чем за весь прошлый чемпионат. Помимо этого, у вас и другие показатели неплохие — процент реализованных бросков более 20, процент точных передач более 80, показатель полезности «+16». Эти цифры что-то отражают на Ваш взгляд?
— Отражают мою адаптацию к КХЛ. Понимаю, что нужно делать в обороне, в атаке. Так как я центральный, то это моя задача — начать атаку и дать точный пас своим крайним нападающим. Бросок я тренировал летом, так как хотел больше реализовывать свои моменты. Вообще в этом сезоне я более голодный до голов. В прошлом сезоне больше был нацелен на передачу. Сейчас я больше беру игру на себя.
— Вас сложно назвать ветераном, но в «Торпедо» вы по возрасту один из самых старших. Но про вас не говорят, как про наставника и старшего товарища.
— Думаю, что в своём роде я для КХЛ тоже молодой. Это всего второй сезон для меня в Лиге, и мне многому нужно было научиться. Но во втором или в третьем сезоне можно потихоньку переходить и к роли наставника молодых игроков. И сейчас уже есть моменты, когда подсказываю тому же Никите Артамонову, с которым большую часть сезона играл до его травмы. Всегда было о чём с ним поговорить и подсказать.
— Работая под руководством Игоря Ларионова, вы научились какой-нибудь конкретной фишке?
— Скорости принятия решений на льду. Каждый день на каждой тренировке мы слышим, что надо быстрее принимать решения и быстрее двигать шайбу. Есть определенные упражнения на тренировках, где если ты замедлил, то сорвал атаку и потерял шайбу. В таких упражнениях видно, что если мы быстро принимаем решения и быстро двигаем шайбу, то получается красивый хоккей. Считаю, что мы стали это делать гораздо лучше, по сравнению с прошлым сезоном. Наши голевые комбинации постоянно публикуются на сайте КХЛ в топ-10 лучших голов недели.
— Насколько близок потолок игровой быстроты команды «Торпедо»?
— До него ещё очень далеко. В некоторых нюансах мы можем быть намного лучше. Можно улучшить быстроту мысли при игре в обороне, при выходе из зоны.
— Насколько часто общаетесь с Игорем Ларионовым?
— Довольно часто. Игорь Николаевич постоянно приводит примеры из своей карьеры или жизни. Это очень поучительно и даёт много опыта.
— Игорь Ларионов активно пропагандирует внутреннее развитие хоккеистов через книги и искусство. Как вы к этому относитесь?
— Мне больше нравятся документальные сериалы, истории из прошлого, причём как российские, так и зарубежные. Плюс Игорь Николаевич присылает нам постоянно статьи про бывших игроков из разных видов спорта. Интересно прочитать или послушать про других спортсменов.
— Песня Mamma Mia, которую вы выбрали, чтобы она играла после заброшенной шайбы — песня более старшего поколения. С чем связан такой выбор песни?
— В детстве, когда ехал на тренировку, она постоянно звучала в машине по радио. Всегда нравилась эта группа и когда попросили выбрать песню, то сразу на ум пришла песня Mamma Mia. А уже потом я узнал, что группа ABBA — одна из любимых групп Игоря Ларионова. Не скажу сходу о чём песня Mamma Mia, но если послушаю, то перевести смогу. Даже не думал перед новым сезоном, какую песню можно на замену выбрать. Не люблю что-то менять, учитывая, что мне понравилось, как прошёл прошлый сезон. Я за стабильность.
— Игорь Ларионов считает, что центральный нападающий может сыграть на любой позиции. В «Торпедо» многие центральные нападающие играют на позиции крайнего. Кроме вас. Почему?
— Позиция центрального нападающего тяжёлая. Многие игроки, которые не являются центральными, но которым приходилось на одну игру выходить на позиции центрального нападающего, говорят, что это тяжёлая работа. Ты должен успевать во всех зонах. Я всю жизнь играл в центре и меня никогда не ставили на край. И собираюсь продолжать играть на своей позиции.
— Вспомните ваши первые шаги в хоккее и самые яркие впечатления из детства?
— Я в три года встал на коньки. Увидел по телевизору один из матчей и захотел играть. На день рождения мне купили коньки, и я пошёл во двор кататься. Я не так и много смотрел хоккей по телевизору. Может быть, даже вообще не смотрел. Больше была учёба, тренировка и зимой игра в хоккей во дворе. А летом пришёл на массовое катание на новый каток «Пингвины» в Бирюлёво и тренер, который тренировал ребят 1994 года рождения, заметил меня и пригласил в команду. А из ярких моментов помню, когда сборная России обыграла сборную Канады в 2008 году в финале Чемпионата Мира, когда Илья Ковальчук сначала сравнял счёт, а потом в овертайме забросил победную шайбу.
— Вы, как и многие профессиональные игроки, в детстве играли и за старшие возраста, причём даже на два года старше.
— Да и очень долго. Я играл за 1994 год рождения, сначала за «Пингвинов», а потом и в «Руси» в Москве. Не помню, легко или тяжело мне было. Но для развития играть с ребятами на два года старше это в плюс. Раз тренер разрешал играть в их команде, значит неплохо себя показывал.
— Когда вам было 15 лет, вы переехали в Северную Америку. Родители тоже приняли решение переехать. Вы их уговаривали или это была их идея?
— Это инициатива родителей. В 15 лет я особо не понимал, насколько тяжело взрослым людям переезжать в другую страну. Только со временем пришло понимание, сколько труда и сил мои родители вложили в моё будущее.
— Вы — первый русский хоккеист, который через студенческую лигу пробился в НХЛ, а потом заиграл и в КХЛ. Какие ощущения от этого испытываете и следите ли сейчас за студенческим хоккеем?
— Это немного неожиданно для российского хоккеяо для Северной Америки это норма. Очень многие игроки идут в студенческую лигу для того, чтобы окрепнуть физически и набраться опыта перед профессиональной карьерой неважно в какой именно лиге. Студенческая лига в Америке — это сильная лига для развития. Со мной в одном университете параллельно учился Адам Хуска, а потом через год после моего ухода или через два, Владислав Фирстов пришёл в этот же университет. Сейчас в этом университете висят наши портреты. За студенческим хоккеем в данный момент сильно не слежу. Только за командой своего бывшего университета. Иногда списываемся с тренером, узнаю, как у них дела, как проходит сезон. Слышал, что в России тоже есть студенческий хоккей, но знаю про него немного.
— В детстве вашим кумиром был Павел Дацюк. Сейчас на кого ориентируетесь в современном хоккее? Может быть, уже сами стали для кого-то примером?
— Нет такого, что выделяю кого-то одного. Смотрю часто обзоры хоккейных матчей. У всех игроков есть свои какие-то фишки. Пытаюсь намотать это себе на ус и пробовать это в своей игре. Не думал о том, являюсь ли я примером для подражания. Ещё далеко не самый свой лучший хоккей показываю. Может быть, через год-другой можно будет о таком говорить.
— Главное личное качество Максима Летунова — скромность?
— Да, вполне согласен с этим. Я по жизни скромный человек. Не хочется что-то говорить или делать лишнего. Аккуратность и скромность присутствует у меня всегда. Воспитание было хорошее со стороны моих родителей, поэтому всё это перешло и в осознанный возраст. На протяжении всей хоккейной карьеры особо не люблю выделяться на медийном фронте. Мне больше нравится делать своё дело на льду. Иногда спрашивают, почему так мало интервью у меня. Я не скрываюсь, но скромность в этом плане у меня присутствует.
— Но профессиональном спорте скромность, возможно, не самое лучшее качество.
— Согласен, что в хоккее нужны другие черты характера, а не скромность и интеллигентность. Нужно пробиваться и доказывать. Поэтому я на льду немного другой человек, чем вне льда. Конечно, в карьере в некоторых моментах приходилось переступать через свой характер и вытаскивать из себя наглость и злость. И до сих пор порой приходиться это делать. Можно провести параллель с мультфильмом про кота Леопольда, где он порой принимал «Озверин» и становился свирепым и злым. Я тоже ни с кем не враждую, но меня можно вывести из себя и тогда я становлюсь на льду другим человеком.
— Вы интеллигент на льду?
— Больше да, чем нет. Можно оставаться интеллигентом на льду, но играть в рамках правил на грани фола. Быть интеллигентом — не значит быть мягким. Всё должно быть в меру. Бывает, что на эмоциях и грубое слово сопернику могу сказать. Но точно не поеду пытаться кого-то умышленно травмировать.
— Сейчас медийность хоккея становится всё больше и больше. Много общения — это хорошо для хоккеистов или это уже мешает?
— Это хорошо. Болельщикам интересно погрузиться не только в сам хоккей, но и в саму жизнь хоккеистов. Родители, которые выбирают, в какой спорт отдать ребёнка, читают статьи про жизнь хоккеистов и делают свой выбор. Конечно, всё хорошо в меру. Но нет такого, что каждый день идут запросы на интервью. Поэтому уделить 5-10 минут после игры или час-полтора в выходной день для общения с прессой не составляет труда. Иногда самому приятно обсудить какие-то темы. Бывают интересные вопросы, на которые интересно отвечать и потом перечитывать. Порой после проигрыша хорошо ответить на какие-то вопросы, чтобы с чистой головой готовиться к следующей игре. Понимаю, что общение с журналистами это часть работы. Даже когда не хочется или устал, ставлю себя на место человека, который готовил вопросы и хотел их задать и нахожу в себе силы, даже после проигрыша, ответить и ответить корректно, без негативных эмоций.
Алексей Швецов, KHL.RU